Мозаика ;-) Всё, что мы сочтем интересным

Я пришел домой с работы -завтра, вроде бы, суббота.
Захотелось мне культурного досуга.
Взяв пивка бутылок двадцать, чтоб потом не отвлекаться.
Сел я телек посмотреть с моей супругой.
Диктор начал из далека, дескать, с дальнего востока
Страшный вирус начинает продвиженье.
Чем лечить его не знают, но Минздрав предупреждает:
Даже водку подвергайте кипяченью.
А вчера в селе Поганки два маньяка из берданки
Целый день палили возле сельсовета.
Местный батальон спецназа предпринял атаку газом,
Так что больше никого в Поганках нету.
А банкиру Иванову кто-то бомбу приготовил,
Да видать, не пожалел заряд фугаса:
Три минуты над кварталом БэЭмВэ его летало
И под это дело кто-то взял сберкассу.
Тут нам дали передышку рекламную -
Показали колбасу иностранную.
А потом суровый диктор, про себя злорадно хмыкнул,
Мол, сейчас вам, россияне, поплохеет.
И как дал нам репортажу, так что я не понял даже
Как угнали бронепоезд лиходеи.
И вообще на землю нашу, неизвестная пока что,
Надвигается огромная комета.
Так что нам на этом свете больше ничего не светит
И спасенья от кометы этой нету.
Я обнял жену, рыдая, говорю: «прости родная,
Что на свадьбе я до чертиков напился».
А она, тихонько плача, говорит:«А как же дача?
Ты же крышу перекрыть договорился».
Дальше были поцелуи прощальные
И глаза жены большие, печальные.
Спал я плохо, суетливо.
Десять раз вставал за пивом
И засел писать письмо в теленовости.
Дескать, за ущерб моральный дайте стимул материальный,
А не то я, через вас, свихнуся в скорости.

Различные Женщины ходят по свету.
Буквально два слова - на тему на эту.
Во-первых, есть Женщины -рыбки и птички.
Есть зайки и пупсики. Пышки и спички.
Драконы и змеи. И тысячи кисок.
(Тут крик из толпы: 'Огласите весь список!')
Есть Женщина-смирно. Есть Женщина-вольно.
Есть Женщина-'Нива' и Женщина-'Вольво'.
Есть Женщина-плазма. Женщина-лёд.
Женщина-лезвие. Женщина-йод.
Есть Женщины-девы и Женщины-овны.
Есть Женщины-где-вы? и Женщины-вот-мы!
Вот Женщина-финка. Вот Женщина-полька.
Вот Женщина-фиг-вам! и Женщина-сколько?
Два мира, два полюса: Женщина-хмель
И Девочка-помнишь-я-нес-твой-

В одной семье ребёнок рос,
Красивый, резвый мальчуган.
Родителям он радость нёс,
Хоть вёл себя как хулиган.
Мела зима, трещал мороз,
Холодный ветер тучи гнал.
Щенка мальчишка в дом принёс,
Приют и имя ему дал.
Окреп, освоился щенок,
И страх в глазах его пропал...
Не забивался в уголок,
Хоть был ещё он худ и мал.
К мальчишке он привык давно,
И верным другом ему стал!
А увидав его в окно,
К нему он с радостью бежал.
Мальчишку сильно он любил!
В разлуке по нему скучал...
Под дверью жалобно скулил,
Часами он мальчишку ждал.
И не узнать уже щенка
Теперь спит в будке взрослый пёс.
Ведь жизнь несётся как река,
В ней много смеха, много слёз.
Крепчала дружба день за днём!
И верно пёс всегда служил:
Мальчишке помогал во всём,
Дом днём и ночью сторожил.
Он часто жертвовал собой,
Когда с врагом боролся вновь.
Пёс ввязывался в страшный бой,
На шерсти оставалась кровь!
Но жизнь изменчива порой,
Увы, в ней есть и день, и ночь,
И не поспоришь ты с судьбой.
Они запёрли дверь ключом,
И стали экипажа ждать.
Не позабыли ни о чём,
А пса не стали с собой брать...
Он всё смотрел, не мог понять,
Вдруг, вслед за ними побежал,
Но пёс не в силах их догнать...
И обессилив, он упал.
Вернулся к дому на заре,
И долго у ворот лежал.
Потом побрёл пёс к конуре,
И всё хозяина искал.
Летели пасмурные дни,
И стало ясно вдруг ему...
Пёс понял - не придут они!
Он стал не нужен никому.
А в его преданных глазах
Отображалась только боль.
В них словно замерла слеза,
Жизнь отвела такую роль.
И долго пёс скучал, грустил,
Он потерял семью и кров.
По улицам чужим бродил...
Наткнулся вдруг на стаю псов.
Сверкали злобные глаза,
И враг стрелою налетел.
Но пёс не дрался как тогда,
Так жить он больше не хотел
Уж не увидит пёс заката...
Из горла всё струилась кровь.
Предательство - вот это плата
За верность, преданность, любовь!

Они с детьми погнали матерей,
И ямы рыть заставили, а сами.
Они стояли кучка дикарей,
И хриплыми смеялись голосами.
У края бездны вытроили в ряд
Бессильных женщин, худеньких ребят.
Пришел хмельной майор и медными глазами
Окинул обреченных....Мутный дождь
Гудел в листве соседних рощ
И на полях, одетых мглою,
И тучи опустились над землею,
Друг друга с бешенством гоня.....
Нет, этого я незабуду дня,
Я незабуду никогда, вовеки!
Я видел: плакали, как дети, реки,
И в ярости рыдала мать-земля.
Своими видел я глазами,
Как солнце скорбное, омытое слезами,
Сквозь тучу вышло на поля,
В последний раз детей поцеловало,
В последний раз........
Шумел осенний лес. Казалось что сейчас
Он обезумел. Гневно бушевала
Его листва. Сгущалась мгла вокруг.
Я слышал: мощный дуб свалился вдруг,
Он падал издавая вздох тяжелый.
Детей внезапно охватил испуг,
Прижались к матерям, цепяясь за подолы,
И выстрела раздался резкий звук,
Прервав проклятье,
Что вырвалось у женщины одной,
Ребенок, мальчуган больной,
Головку спрятал в складках платья
Еще не старой женщины.Она
Смотрела, ужаса полна.
Как не лишится ей рассудка!
Все понял, понял все малютка:
-Спрячь, мамочка меня!
Не надо умирать!
Он плачет и, как лист сдержать неможет дрожи.
Дитя, что ей всего дроже,
Нагнувшись, подняла двумя руками мать,
Прижала к сердцу, против дула прямо....
- Я, мама, жить хочу, не надо мама!
-Пусти меня, пусти! Чего ты ждешь?
И хочет вырваться из рук ребенок,
И страшен плачь, и голос тонок.
И в сердце он вонзается, как нож.
- Не бойся, мальчик мой.
Сейчас вздохнешь ты вольно.
Закрой глаза, но голову не прячь,
Чтобы тебя живым не закопал палач.
Терпи, сынок, терпи. Сейчас не будет больно....
И он закрыл глаза, и заалела кровь
По шее красной лентой извиваясь.
Две жизни наземь падают сливаясь,
Две жизни и одна любовь!
Гром грянул. Ветер свиснул в тучах.
Заплакала земля в тоске глухой.
О, колько слез, горячих и горючих!
Земля моя, скажи мне, что с тобой?
Ты часто горе видела людское,
Ты миллионы лет цвела для нас,
Но испытала ль ты хотя бы раз,
Такой позор и варварство такое?
Страна моя, враги тебе грозят,
Но выше подними великой правды знамя,
Омой его земли кровавыми слезами,
И пусть его лучи пронзят, пусть уничтожат беспощадно,
Тех варваров, тех дикарей,
Что кровь детей глотают жадно, кровь наших матерей........

Сорок призрачных лет, иль уже миллион?
Сорок капель звенящей тоски.
Я хожу по земле как убийца и вор,
Разрывая людей на куски...
Моя странная жизнь... А когда-то давно
Я была озорнее огня.
Я смеялась над всем, я любила Его,
И Он тоже, наверно, меня.
Голоса - как хрусталь, и пространство - как друг.
Волны жались меж наших ступней.
Нам постелью служили поляны и луг,
Старый грот - для малюток-детей.
Год за годом летел, сколь б их не прошло.
Мир крутился, лишь солнцем палим.
Если б ведали вы, как это ХОРОШО -
Когда любишь и тоже любим!
Но за садом из грёз всяк восстанет стена,
Слухи лезут аж в музыку сфер.
И однажды Его молодая жена
Всё узнала про наш адюльтер.
Что ж ты, ревность, творишь? Что не скажешь о том,
Что рассудок уходит как дым -
Её слуги нашли моих деток тайком,
Всех убив одного за одним.
Распростёртое тельце, и режущий страх,
Тошнота, что не преодолеть.
Да лишь крови следы на раскрытых губах,
Что уже никогда не стереть.
Она жутко смеялась, а Он, милый друг,
Лишь ушёл, притворив на ночь дверь.
Я поднялась с колен. Всё померкло вокруг,
Чтобы стать вот таким как теперь.
Мои щёки изрезаны сеткой морщин,
А клыки ищут губы и рты.
НЕНАВИЖУ планету, всех женщин, мужчин,
И всё то, что ещё любишь ты!
Только мало Ей было -спасительный сон
Забрала Она тоже себе.
Сорок призрачных лет, иль уже миллион?
Я вот так и хожу по земле.
Только ночь - тёмной тенью в альковы к другим.
Что уж делать - без сна, так без сна.
И красавицей-монстром, кошмаром ночным
Оставляю под утро тела
Исковерканными, искорёженными,
Без надежды и страха в глазах,
И лишь ветер по кругу объезженному
Носит слухи, плодящие страх.
Так уж длится давно, и продлится и за.
Кто сильней - тот и властен решать...
Счастье в том, что теперь, вынимая глаза,
Я могу хоть немного поспать.
17.12.06
Ламия* - в древнегреческой мифологии возлюбленная Зевса. После того, как ревнивая Гера убила детей Ламии, та превратилась в кровавое чудовище, похищавшее и пожиравшее чужих детей и юношей. Так как Гера лишила её сна, она бродит по ночам. Сжалившийся Зевс даровал ей возможность вынимать свои глаза, чтобы заснуть, и лишь тогда она безвредна.

Нежная Правда в красивых одеждах ходила,
Принарядившись для сирых блаженных калек.
Грубая Ложь эту Правду к себе заманила,
Мол, оставайся-ка, ты у меня на ночлег.
И легковерная Правда спокойно уснула,
Слюни пустила и разулыбалась во сне.
Хитрая Ложь на себя одеяло стянула,
В Правду впилась и осталась довольна вполне.
И поднялась, и скроила ей рожу бульдожью:
Баба как баба, и что ее ради радеть?
Разницы нет никакой между Правдой и Ложью,
Если, конечно, и ту и другую раздеть.
Выплела ловко из кос золотистые ленты
И прихватила одежды, примерив на глаз.
Деньги взяла и часы, и еще документы,
Сплюнула, грязно ругнулась и вон подалась.
Только к утру обнаружила Правда пропажу
И подивилась себя оглядев делово:
Кто-то уже раздобыв где-то черную сажу,
Вымазал чистую Правду, а так ничего.
Правда смеялась, когда в нее камни бросали:
"Ложь это все и на Лжи одеянье мое."
Двое блаженных калек протокол составляли
И обзывали дурными словами ее.
Тот протокол заключался обидной тирадой,
Кстати, навесили Правде чужие дела.
Дескать, какая то мразь называется Правдой,
Ну, а сама пропилась, проспалась догола.
Голая Правда божилась, клялась и рыдала,
Долго скиталась, болела, нуждалась в деньгах.
Грязная Ложь чистокровную лошадь украла
И ускакала на длинных и тонких ногах.
Некий чудак и поныне за Правду воюет,
Правда, в речах его Правды на ломаный грош:
"Чистая Правда со временем восторжествует,
Если проделает то же, что явная Ложь".
Часто, разлив по 170 граммов на брата,
Даже не знаешь куда на ночлег попадешь.
Могут раздеть, это чистая Правда, ребята,
Глядь, а штаны твои носит коварная Ложь,
Глядь, на часы твои смотрит коварная Ложь,
Глядь, а конем твоим правит коварная Ложь.

1250-летию Старой Ладоги
посвящается
Шепчет что-то волна и ложится на брег,
Обнимаясь с закатным пожаром,
В этих землях покоится Вещий Олег,
Отомстить обещавший хазарам.
Он лежит в тишине под курганом седым,
Умерщвлённый змеёй подколодной,
И гоняют ветра одуванчиков дым
Над долиной реки полноводной.
Этот брег освятил Первозванный Андрей,
Путь державший «из греков в варяги»,
И синеет теперь в изумруде морей
Перекрестье священного стяга.
Древний брег был затерян в тумане веков
По чьему-то шальному капризу...
И, похоже, не зря пелена облаков
Синь одела в дождливую ризу.
Но ничто не затмит красоты куполов,
Отражаемых в водах степенных,
И, пришедший поймет без утраченных слов
Всё значение мест сокровенных...
Шепчет что-то волна и ложится на брег,
Обнимаясь с рассветным пожаром,
В этих землях покоится Вещий Олег,
Отомстить обещавший хазарам.

Расскажу я вам, люди,
Не совсем чтоб о чуде -
Будет прост мой недолгий рассказ -
В рыжей шкуре я бегал
И любил человека:
Это счастьем зовётся у нас.
Сын старинной породы,
Я нанизывал годы,
Ликовал, отмечая весну.
Время мчалось недаром -
Стал я сивым и старым
И однажды навеки уснул.
Вытер слезы хозяин:
«Больше ты не залаешь,
Не примчишься, как прежде, на зов.
Спи спокойно, мой милый...»
Но какая могила
Удержала собачью любовь?
Убегать беззаботно,
Оставлять без присмотра
Тех, кого на земле защищал?!
Да когда так бывало,
Чтоб меня не дозвались,
Чтоб на выручку я опоздал?...
..А потом было вот что.
Как-то зимнею ночью
Возвращался хозяин домой.
Я - по обыкновенью -
Бестелесною тенью
Провожал, укрываемый тьмой.
Было тихо вначале,
Только сосны шептали
Да позёмка мела под луной...
Недоступную взгляду
Я почуял засаду
У развилки дороги лесной!
«Что, хозяин, мне делать?
Мне, лишённому тела,
Как тебе на подмогу успеть?..»
Я рванулся из тени,
Из нездешних владений,
И возник перед ним на тропе!
Перед смертью-старухой
Я не ползал на брюхе,
Не скулил, не просился назад.
Под напором свирепым
Просто лопнули цепи -
«Поспеши, мой хозяин и брат!»
Изумлён нашей встречей,
Он пошёл, не переча,
Доверяя любимому псу,
По тропе безымянной
Прочь от тех окаянных,
Затаившихся в тёмном лесу.
И до самого дома
По дороге знакомой
Мы дошли, точно в прежние дни.
Как бывало - бок о бок...
Лишь следы по сугробам
На двоих оставались одни.

У каждого дела запах особый.
В булочной пахнет сгоревшею сдобой.
Мясом протухшим пахнет мясник.
Газом угарным пахнет печник.
Пахнет молочник прокисшей сметаной.
Пахнут шахтеры горелым метаном.
Пахнет газетчик как дохлая утка,
Как парфюмерный отдел -проститутка.
Пахнет хирург неудачным наркозом.
Пахнет доярка вечерним навозом.
Содранной шкурой пахнет скорняк.
Ассенизатор... Знаете как.
Пахнет кухарка капустою кислой.
Пахнет сестра медицинская клизмой.
Тещи, как правило, пахнут блинами,
Все на таможне - большими деньгами.
Пахнет партиец как красные флаги.
Нянечка пахнет подгузником "Хагги".
Пахнет сапожник густым гуталином,
А от портного несет нафталином.
Столяр слегка отдает скипидаром,
А постовой на углу - перегаром.
Пахнет аптечный киоск аспирином,
А популярный певец - кокаином.
Консул английский пахнет овсянкой,
Школьный учитель разит валерьянкой.
Пахнет несвежим солдат сапогом.
Пахнет горячим браток утюгом.
Пахнет ревматик озокеритом.
Пахнет любитель-рыбак динамитом.
Килькой в томате пахнет турист,
Йодом с зеленкой - спортсмен-альпинист.
Пахнет священник святою водою.
Пахнут раввины кошерной едою.
Азбукой Морзе пахнет радист.
А героином - контрабандист.
Нефтью разлитой пахнет моряк.
Лишь депутаты не пахнут никак.

Над Тайгой опустилась луна,
Слышен там волчий вой, волку здесь не до сна...
Воет волк на луну не от боли от ран,
Ему больно в душе - сын попался в капкан.
Волк печально ревел и себя проклинал,
Как решить тот пробел, он ответа не знал.
Жить волчат он учил и с тропы не сходить,
И выть так же, как волк, закон стаи хранить.
Закон стаи гласит - с волком жить, волком выть,
Всю добычу свою с братовьями делить,
Не идти на соблазн лёгкого дня,
Пострадает иначе волчья семья.
Где же он проглядел, где же он просчитал,
Сын уже повзрослел, волком сын уже стал,
Чем же не угодил, вместе ели кусок,
Видно не доучил, знать, последний урок.
Как же мог ты пойти на приманку людей?!
Ты же знаешь, для них волк - жестокий злодей,
Соблазнительный запах словно пьяный дурман,
В результате чего ты попался в капкан.
Что же делать теперь, я не знаю, сынок...
Ты себе преподал тот ужасный урок...
Ничего не вернёшь, ты отца, сын, прости,
Ты сегодня умрёшь по Законам Тайги.
И последнюю песню волк тогда спел,
Оставлять одного сына он не хотел,
Он всё выл и ревел, и смотрел на луну,
Я, сыночек, с тобой сегодня умру...
Без тебя жизнь пуста...смысл её был в тебе.....
Волчий вой с далека оборвался в....