Мозаика ;-) Всё, что мы сочтем интересным

«Не возвращайтесь к былым возлюбленным…»
А. Вознесенский

А я возвращаюсь. И тысячи раз возвращаюсь!
Забыла. Скиталась. Ласкала. Не помню, кого.
А нынче, в забывчивость больше свою не вмещаясь,
Взрываюсь! Как память, открывшая с Богом родство.

И мысли крадутся: бульваром Тверским, и Арбатом,
Большою Никитской, ступеньками двух этажей…
И ангел фарфоровый смотрит в глаза, как когда-то
Смотрел Иисус на не ведавших истин ханжей…

Жизнь прожить - не поле перейти?

А что если жизнь – это поле битв
С главнейшим врагом – собою?
Там бьют наповал сорняки обид
Цветенье души любое.

И зелено, вроде, и живо там,
Но красочный строй нарушен:
Цветам не подложным – Любви цветам
Не радовать глаз и душу.

Идёшь, пробираясь сквозь злой бурьян,
В сердцах его попирая
И полю незримо цветущих ран
Не видя конца и края.

И думаешь: «Господи, мне бы меч,
Чтоб весь этот тлен бедовый
Срубить на корню и навек отсечь
От вечного и святого!»

А меч – он исконно в твоих руках:
Руби, до седьмого пота,

Бродяга некий, забредя в сады,
На дерево залез и рвал плоды.

Тут садовод с дубинкой прибежал,
Крича: "Слезай! Ты как сюда попал?

Ты кто?" А вор: "Я - раб творца миров-
Пришел вкусить плоды его даров.

Ты не меня, ты бога своего
Бранишь за щедрой скатертью его".

Садовник, живо кликнув батраков,
Сказал: "Видали божьих мы рабов!"

Веревкой вора он велел скрутить
Да как взялся его дубинкой бить.

А вор: "Побойся бога наконец!
Ведь ты убьешь невинного, подлец!"

А садовод несчастного лупил
И так при этом вору говорил:

"Дубинкой божьей божьего раба
Бьет божий раб! - такая нам судьба.

Ты - божий, божья у тебя спина,
Дубинка тоже божья мне дана!"

Старик сказал врачу: "Я заболел!
Слезотеченье... Насморк одолел".

"От старости твой насморк", - врач сказал.
Старик ему: "Я плохо видеть стал".

"От старости, почтенный человек,
И слабость глаз, и покрасненье век".

Старик: "Болит и ноет вся спина!"
А врач: "И в этом старости вина".

Старик: "Мне в пользу не идет еда".
А врач: "От старости твоя беда".

Старик: "Я кашляю, дышу с трудом".
А врач: "Повинна старость в том и в том.

Ведь если старость в гости к нам придет,
В подарок сто болезней принесет".

"Ах ты дурак! - сказал старик врачу.-
Я у тебя лечиться не хочу!

Чему тебя учили, о глупец?
Лекарствами сумел бы врач-мудрец

Помочь в недомогании любом,
А ты - осел, оставшийся ослом!.. "

А врач: "И раздражительность твоя -
От старости, тебе ручаюсь я!"

"Зазнался ты! - глухому говорят.-
Сосед твой болен много дней подряд!"

Глухой подумал: "Глух я! Как пойму
Болящего? Что я скажу ему?

Нет выхода... Не знаю, как и быть,
Но я его обязан навестить.

Пусть я глухой, но сведущ и неглуп;
Его пойму я по движенью губ.

"Как здравие?" - спрошу его сперва.
"Мне лучше!" - воспоследуют слова.

"И слава богу! - я скажу в ответ.- Что ел ты?"
Молвит: "Кашу иль шербет".

Скажу: "Ешь пищу эту! Польза в ней!
А кто к тебе приходит из врачей?"

Тут он врача мне имя назовет.
Скажу: "Благословляй его приход!

Как за тебя я радуюсь, мой друг!
Сей лекарь уврачует твой недуг".

Так подготовив дома разговор,
Глухой пришел к болящему во двор.

С улыбкой он шагнул к нему в жилье,
Спросил: "Ну, друг, как здравие твое?"

"Я умираю..." - простонал больной.
"И слава богу!" - отвечал глухой.

Похолодел больной от этих слов,
Сказал: "Он-худший из моих врагов!"

Глухой движенье губ его следил,
По-своему все понял и спросил:

"Что кушал ты?" Больной ответил: "Яд!"
"Полезно это! Ешь побольше, брат!

Ну, расскажи мне о твоих врачах".
"Уйди, мучитель,- Азраил в дверях!"

Глухой воскликнул: "Радуйся, мой друг!
Сей лекарь уврачует твой недуг!"

Ушел глухой и весело сказал:
"Его я добрым словом поддержал,

От умиленья плакал человек:
Он будет благодарен мне весь век".

Больной сказал: "Он мой смертельный враг,
В его душе бездонный адский мрак!"

Вот как обрел душевный мир глухой,
Уверенный, что долг исполнил свой.

Я пришел домой с работы -завтра, вроде бы, суббота.
Захотелось мне культурного досуга.
Взяв пивка бутылок двадцать, чтоб потом не отвлекаться.
Сел я телек посмотреть с моей супругой.
Диктор начал из далека, дескать, с дальнего востока
Страшный вирус начинает продвиженье.
Чем лечить его не знают, но Минздрав предупреждает:
Даже водку подвергайте кипяченью.
А вчера в селе Поганки два маньяка из берданки
Целый день палили возле сельсовета.
Местный батальон спецназа предпринял атаку газом,
Так что больше никого в Поганках нету.
А банкиру Иванову кто-то бомбу приготовил,
Да видать, не пожалел заряд фугаса:
Три минуты над кварталом БэЭмВэ его летало
И под это дело кто-то взял сберкассу.
Тут нам дали передышку рекламную -
Показали колбасу иностранную.
А потом суровый диктор, про себя злорадно хмыкнул,
Мол, сейчас вам, россияне, поплохеет.
И как дал нам репортажу, так что я не понял даже
Как угнали бронепоезд лиходеи.
И вообще на землю нашу, неизвестная пока что,
Надвигается огромная комета.
Так что нам на этом свете больше ничего не светит
И спасенья от кометы этой нету.
Я обнял жену, рыдая, говорю: «прости родная,
Что на свадьбе я до чертиков напился».
А она, тихонько плача, говорит:«А как же дача?
Ты же крышу перекрыть договорился».
Дальше были поцелуи прощальные
И глаза жены большие, печальные.
Спал я плохо, суетливо.
Десять раз вставал за пивом
И засел писать письмо в теленовости.
Дескать, за ущерб моральный дайте стимул материальный,
А не то я, через вас, свихнуся в скорости.

Различные Женщины ходят по свету.
Буквально два слова - на тему на эту.
Во-первых, есть Женщины -рыбки и птички.
Есть зайки и пупсики. Пышки и спички.
Драконы и змеи. И тысячи кисок.
(Тут крик из толпы: 'Огласите весь список!')
Есть Женщина-смирно. Есть Женщина-вольно.
Есть Женщина-'Нива' и Женщина-'Вольво'.
Есть Женщина-плазма. Женщина-лёд.
Женщина-лезвие. Женщина-йод.
Есть Женщины-девы и Женщины-овны.
Есть Женщины-где-вы? и Женщины-вот-мы!
Вот Женщина-финка. Вот Женщина-полька.
Вот Женщина-фиг-вам! и Женщина-сколько?
Два мира, два полюса: Женщина-хмель
И Девочка-помнишь-я-нес-твой-

Однажды, дятел Долбоклюв
Проснулся утром рано.
Еще все спят,
Но Долбоклюв обдумывает планы.
Ему не терпится долбить.
Не время для зевоты!
Все в клюве чешется, свербит
И требует работы.
Вокруг деревьев - целый лес,
Но для души поэта
Стволы, жучки и червячки, -
Не романтично это...
Взлетает дятел высоко,
Обозревает дали.
Он ищет цель, что до него
Давно уж не долбали.
Вдруг, видит дятел, что в дали,
Пофыркивая хитро,
Ползет по рельсам паровоз
С цистерной полной спирта.
Тут Долбоклюв включил форсаж,
Аж крылья заскрипели.
Давно уж дятел не видал
Такой завидной цели.
Настиг намеченный объект,
Заходит на атаку,
Взведен неугомонный клюв,
Готов к грядущей драке!
Был четок ритм, силен удар -
Атаковал он круто:
Цистерну превратил в дуршлаг
Всего за три минуты.
Слегка от спирта окосев,
Увидел краем глаза,
Что вылез злобный машинист
И хочет дятлу вмазать.
У машиниста ключ в руках.
Замах, бросок и... мимо !
Был дятел в пилотаже ас -
Остался невредимым.
Но дятел не простит обид:
Пикирует отвесно,
Бьет машиниста клювом в лоб... -
Клюв от удара треснул !
* * *
Теперь лежит он в мастерской
И ждет замены клюва.
Не скоро сможет вновь долбить
И выглядит угрюмо.
Мораль сей басни такова:
Чтоб клювы не болели,
Сперва, чем что-нибудь долбить,
Проверьте твердость цели !!!

В одной семье ребёнок рос,
Красивый, резвый мальчуган.
Родителям он радость нёс,
Хоть вёл себя как хулиган.
Мела зима, трещал мороз,
Холодный ветер тучи гнал.
Щенка мальчишка в дом принёс,
Приют и имя ему дал.
Окреп, освоился щенок,
И страх в глазах его пропал...
Не забивался в уголок,
Хоть был ещё он худ и мал.
К мальчишке он привык давно,
И верным другом ему стал!
А увидав его в окно,
К нему он с радостью бежал.
Мальчишку сильно он любил!
В разлуке по нему скучал...
Под дверью жалобно скулил,
Часами он мальчишку ждал.
И не узнать уже щенка
Теперь спит в будке взрослый пёс.
Ведь жизнь несётся как река,
В ней много смеха, много слёз.
Крепчала дружба день за днём!
И верно пёс всегда служил:
Мальчишке помогал во всём,
Дом днём и ночью сторожил.
Он часто жертвовал собой,
Когда с врагом боролся вновь.
Пёс ввязывался в страшный бой,
На шерсти оставалась кровь!
Но жизнь изменчива порой,
Увы, в ней есть и день, и ночь,
И не поспоришь ты с судьбой.
Они запёрли дверь ключом,
И стали экипажа ждать.
Не позабыли ни о чём,
А пса не стали с собой брать...
Он всё смотрел, не мог понять,
Вдруг, вслед за ними побежал,
Но пёс не в силах их догнать...
И обессилив, он упал.
Вернулся к дому на заре,
И долго у ворот лежал.
Потом побрёл пёс к конуре,
И всё хозяина искал.
Летели пасмурные дни,
И стало ясно вдруг ему...
Пёс понял - не придут они!
Он стал не нужен никому.
А в его преданных глазах
Отображалась только боль.
В них словно замерла слеза,
Жизнь отвела такую роль.
И долго пёс скучал, грустил,
Он потерял семью и кров.
По улицам чужим бродил...
Наткнулся вдруг на стаю псов.
Сверкали злобные глаза,
И враг стрелою налетел.
Но пёс не дрался как тогда,
Так жить он больше не хотел
Уж не увидит пёс заката...
Из горла всё струилась кровь.
Предательство - вот это плата
За верность, преданность, любовь!

Они с детьми погнали матерей,
И ямы рыть заставили, а сами.
Они стояли кучка дикарей,
И хриплыми смеялись голосами.
У края бездны вытроили в ряд
Бессильных женщин, худеньких ребят.
Пришел хмельной майор и медными глазами
Окинул обреченных....Мутный дождь
Гудел в листве соседних рощ
И на полях, одетых мглою,
И тучи опустились над землею,
Друг друга с бешенством гоня.....
Нет, этого я незабуду дня,
Я незабуду никогда, вовеки!
Я видел: плакали, как дети, реки,
И в ярости рыдала мать-земля.
Своими видел я глазами,
Как солнце скорбное, омытое слезами,
Сквозь тучу вышло на поля,
В последний раз детей поцеловало,
В последний раз........
Шумел осенний лес. Казалось что сейчас
Он обезумел. Гневно бушевала
Его листва. Сгущалась мгла вокруг.
Я слышал: мощный дуб свалился вдруг,
Он падал издавая вздох тяжелый.
Детей внезапно охватил испуг,
Прижались к матерям, цепяясь за подолы,
И выстрела раздался резкий звук,
Прервав проклятье,
Что вырвалось у женщины одной,
Ребенок, мальчуган больной,
Головку спрятал в складках платья
Еще не старой женщины.Она
Смотрела, ужаса полна.
Как не лишится ей рассудка!
Все понял, понял все малютка:
-Спрячь, мамочка меня!
Не надо умирать!
Он плачет и, как лист сдержать неможет дрожи.
Дитя, что ей всего дроже,
Нагнувшись, подняла двумя руками мать,
Прижала к сердцу, против дула прямо....
- Я, мама, жить хочу, не надо мама!
-Пусти меня, пусти! Чего ты ждешь?
И хочет вырваться из рук ребенок,
И страшен плачь, и голос тонок.
И в сердце он вонзается, как нож.
- Не бойся, мальчик мой.
Сейчас вздохнешь ты вольно.
Закрой глаза, но голову не прячь,
Чтобы тебя живым не закопал палач.
Терпи, сынок, терпи. Сейчас не будет больно....
И он закрыл глаза, и заалела кровь
По шее красной лентой извиваясь.
Две жизни наземь падают сливаясь,
Две жизни и одна любовь!
Гром грянул. Ветер свиснул в тучах.
Заплакала земля в тоске глухой.
О, колько слез, горячих и горючих!
Земля моя, скажи мне, что с тобой?
Ты часто горе видела людское,
Ты миллионы лет цвела для нас,
Но испытала ль ты хотя бы раз,
Такой позор и варварство такое?
Страна моя, враги тебе грозят,
Но выше подними великой правды знамя,
Омой его земли кровавыми слезами,
И пусть его лучи пронзят, пусть уничтожат беспощадно,
Тех варваров, тех дикарей,
Что кровь детей глотают жадно, кровь наших матерей........